Рубрики

Последний энтузиаст. Интервью с Петром Алешкиным

Последний энтузиаст. Интервью с Петром Алешкиным

В канун Рождества в Ганновере состоялась встреча представителей ряда немецких издательств с Петром Федоровичем Алешкиным – известным российским писателем, близким другом Леонида Леонова, общественным деятелем и издателем, впервые в России и выпустившим полное собрание сочинений Сергея Есенина, печатал А. Солженицына, Вас. Белова, В. Распутина и других писателей, чьи имена по праву занимают почетное место в русской литературе ХХ века.

Алешкин – единственный писатель СССР, рассказавший в романе «Лимитчики» правду о печальной, а порой трагической судьбе тысяч людей, деклассированных в период застоя и перестройки. Он же (недаром Петр Федорович родом с Тамбовщины) поведал о крестьянской войне Антонова против Советской власти с такой документальностью, что его роман «Откровение Егора Анохина» стал основой для написания и защиты сразу двух диссертаций. Петр Алешкин – секретарь Союза писателей России, возглавляет Общество российско-португальской дружбы, занимается научной и просветительской деятельностью, готовит докторскую диссертацию.

И вдруг – новость,  буквально потрясшая сознание русскоязычной литературной общественности: Алешкин собрал по России и зарубежью группу из семнадцати писателей-реалистов и обнародовал их манифест, в котором они объявили о своем желании рассказать то, что они называют правдой о произошедшей на их глазах криминальной революции Горбачева – Ельцина. О том, кто стоял за спиной этого «дуэта» в августе 1991-го и октябре 1993-го, о трагической судьбе народов, составлявших некогда огромную страну, обо всей мерзости и ужасах войн – что советских, что российских, – которые велись и ведутся в Азии, Африке и в Закавказье. Писатели-реалисты намерены показывать мир таким, как он есть, а не как видят его авторши «иронических детективов» или представители всякого рода неодекадентских течений и помойно-выгребной прозы. Естественно, что эти их планы вызвали неадекватную реакцию как в России, так и за ее пределами – в частности, в Германии, где проживает значительное число литераторов, для которых русский язык – родной.

 

Отвечая на мой первый вопрос: что же заставило столь занятого, как он, человека добровольно взять на себя пропаганду произведений писателей, по большей части живущих далеко от Москвы? – Петр Федорович сказал следующее:

– Для меня литература – это способ создания словом человеческого образа. Как в живописи: ведь можно работать над Джокондой двадцать лет – и создать портрет, который живет вот уже пять столетий. А можно макнуть кончик ослиного хвоста в краски, наляпать клякс на полотно и созвать критиков со всего света, которые обзовут полученное «художество» произведением искусства, а спустя лет двадцать купивший этот «шедевр» музей не будет знать, куда его деть.
Чтобы писать, как Толстой и Достоевский, как Пушкин и Чехов, нужно находиться в гуще людской, видеть лица своих будущих персонажей. Уметь сопереживать им и лишь потом пытаться переложить в словесные формы все то, что составляет суть персонажей. Ибо, что бы ни говорили критики о задачах коллизии либо, если вам угодно, сюжета, – но главное в литературе – это столкновение характеров, внутренняя жизнь персонажа, формирующая его судьбу и, следовательно, сюжет произведения. Примером наиболее удачной серии находок подобных типов следует, на мой взгляд, признать «Мертвые души» Гоголя. Более полного собрания супертипажей нет ни у одного писателя, ни в одной литературе мира.
Пушкин и Гоголь в России, Мериме и Стендаль во Франции практически в одно и то же время заложили основы будущей литературы критического реализма, которая к пятидесятым годам ХХ века достигла своего пика, породив уже в США таких титанов, как Хемингуэй, Фолкнер, Стейнбек, а в России – Шолохова, Леонова, Катаева.
В России в кризисные моменты всегда происходит в умах пишущих людей некоторое брожение, в результате которого наверх всплывает то, что получило название декаданса – литературы, жутко агрессивной по отношению к человеку, антигуманной и, как всякий эпатаж, беспощадной к любым инакомыслящим. Именно этой беспощадностью я могу объяснить причину почти полного исчезновения с книжных полок современного читателя России произведений школы критического реализма. И мне очень отрадно сознавать, что, наперекор всемерному давлению со стороны активистов всевозможных «измов», именно в российской провинции сохранились традиции Пушкина и Толстого. Именно там издаются книги, написанные красивым, ясным языком, умные, добрые и, если хотите, духовные. Не помочь таким авторам обрести читателя по всей России и за ее границей, было бы недостойно интеллигентного человека (слово, ныне почти забытое в России) – и из этого родилась мысль об объединении нашем в некую «Группу 17» – по числу тех первых писателей, что выразили свое согласие участвовать в этой акции.

 

– То есть, в России создан очередной Союз писателей?

– Отнюдь. Все семнадцать членов группы и более сотни пожелавших к нам присоединиться и так состоят в различных союзах писателей России. Но эти союзы следует рассматривать прежде всего как творчески-бюрократические объединения литераторов, придерживающихся различных направлений. Как если бы, например, акмеисты, футуристы и тот же Горький сто лет назад оказались в одной организации с Львом Толстым и Иваном Буниным. Они общались, дружили, спорили, но каждый имел собственные эстетические принципы. Объединяла их общая потребность передать бумаге сокровенное. Так и современные Союзы писателей России: они объединяют людей пишущих, а внутри таких объединений живут и действуют тысячи отдельных творческих личностей, из которых около двух сотен хотят писать в традициях критического реализма.

 

– И тем не менее едва лишь вы, Петр Федорович, в ноябре 2004 года провели презентацию «Группы 17», раздался ропот возмущения со стороны ваших коллег. Статья Николая Переяслова «Антиманифест», в которой он с яростью нападает на вас и ваших товарищей, защищая творческие принципы Пелевина, Проханова и Сорокина, была разослана по всем российским литературно-художественным журналам страны и опубликована в газете «Российский писатель» и в «Литературной газете».

– Раз «Литературная газета» печатает наш «Манифест», то при наличии «Антиманифеста» следует публиковать и мнение несогласных с нами литераторов. Тема для дискуссии о характере современного литературного процесса заявлена, надо ее развивать. Мы, 17 писателей, не можем брать на себя ответственность объявлять всех, кто не пишет, как мы, «врагами народа». Исторический опыт показывает: литература развивается по тем же законам диалектики, что и остальные общественные процессы внутри каждого государства и каждой нации. Наше мнение не может быть абсолютно верным и не требующим возражений. Но и те, кто нам возражает, должны соглашаться с нашим правом отвечать на обвинения, т. е. защищаться.

 

– Сегодня считается, что только рынок диктует требования к литературе. А нынешний рынок в писателях школы критического реализма, как утверждают ваши оппоненты, не нуждается.

– Рынок ничего не диктует. Рынок лишь формирует спрос на чтиво, чему и следуют послушным стадом большинство нынешних российских издателей, а вслед за ними – и литературные критики. Рынок – и в этом я убежден, – ни в коем случае не способен воздействовать на литературный процесс. Вот вам хрестоматийный пример: в 1880 – 1900 годы самым популярным и самым тиражным писателем в России почитался некто Пшибышевский. Тогда как Чехову многочисленные литературные критики того времени советовали учиться у него писать романы.

 

– Комментарии, как говорится, излишни…

– А если принять во внимание, что именно в те годы особенно активно трудились Лев Толстой, Николай Лесков, Максим Горький, Константин Случевский, начавший период поэзии Серебряного века, и десятки других писателей школы критического реализма, то слова о диктате рынка следует признать лишь достоянием силлогистики. Трагедией современной литературы следует считать факт наличия советской цензуры, под давлением которой прошла большая часть творческой жизни членов нашей группы, а также наличие нынешней цензуры уголовных паханов и цензуры крупных денег, что вынуждает множество российских писателей в ущерб собственным убеждениям и принципам «выдавать на-гора» не литературу, а чтиво.

 

– Здесь, в Германии, я недавно присутствовал на заседании одного литературного объединения, где речь зашла о вашем романе «Герой наших дней», вышедшем в 2004 году в издательстве АСТ. Один из выступавших обвинял вас как раз в стремлении написать то, что вы называете «чтивом», но при этом отметил, что вам не удалось создать книгу, похожую на книги А. Марининой. Как вы прокомментируете этот выпад?

– Я лишь могу поблагодарить этого неизвестного мне человека. Маринина хороша в своем уголке книжного рынка, я – в своем. Мой «герой наших дней» – киллер, т. е. уголовный преступник, описанный в традиционных, едва ли не мифологических традициях. Это, если хотите, гайдук, Робин Гуд, благородный разбойник, который отстреливает нынешних олигархов и «новых русских» за деньги, которые платят ему другие «олигархи» и «новые русские» с единственной целью: привезти эти деньги в родное село на Тамбовщине и там восстановить то самое хозяйство, что до перестройки было доходным. Чтобы вернуть в село бежавших из него во времена ельцинского беспредела людей. Неизвестный мне оппонент просто не хочет видеть разницы между словом «герой» (по сути, понятие обреченной на гибель личности) и словом «персонаж». Мой герой спасает мирного чеченца и загнанного коррумпированным мэром русского парня. Герои же Марининой долго ищут и наконец находят всякого рода патологических типов, которые будто бы только и совершают преступления в России.

 

– То есть, вы хотите сказать, что основным кредо писателей-реалистов России следует считать их стремление рассказать о социальных пороках общества, в противовес ныне доминирующему желанию популярных авторов показать, что убийцы, насильники и воры – люди психически нездоровые, которых в нашем обществе будто бы очень немного?

– Вы верно сформулировали ответ на свой же вопрос, хотя и несколько сузили наши задачи. Писатель-реалист Александр Сергеевич Пушкин – автор не только великого «Евгения Онегина» и «Капитанской дочки», но и «Метели», и «Гробовщика», и «Руслана и Людмилы». Писатель Петр Алешкин – автор не только цикла реалистических романов «Русская трагедия», но и серии сатирических сказок, которые современная цензура с большим скрипом, да и то не всегда, допускает к изданию. Писатель из Берлина Валерий Куклин – автор политических социальных романов «Истинная власть» и «Прошение о помиловании», – является хорошо известным автором пьес-сказок. Писатель из Новосибирска Виорэль Ломов в своих романах «Сердце бройлера» и «Солнце слепых» сумел фантастику и реализм смешать в столь органичную фантасмагорию, что его возможно назвать равнозначно как реалистом, так и символистом. Писатель из Тамбова Николай Наседкин романом «Алкаш» заявил о себе как о литераторе классического реализма, но тут же опроверг это определение публикацией сразу нескольких откровенно мистических пьес. То же самое можно сказать о многих других участниках нашей группы. Исключения составят разве что известный в Германии писатель и публицист Александр Фитц из Мюнхена и писатель из Оренбурга Петр Краснов. Но и то я уверен: если покопаться в их столах, найдется немало занимательного, идущего вразрез с традициями классического критического реализма. Во всем мире есть понятие литературы «элитарной» и литературы для народа. В нашем обществе, перевернувшем с ног на голову все нравственные и социально-культурные понятия, элитой стали бандиты и бывшие партийные, практически полуграмотные номенклатурщики и их потомки. Литературу для народа пишем мы. Вот в чем смысл нашего манифеста, который обрушившиеся на нас критики постарались просто не понять.
Пользуясь случаем, хотел бы через вашу газету сообщить, что наша группа открыта для всех литераторов, вне зависимости от их политических и религиозных убеждений или места жительства. Единственное условие – сохранять приверженность традициям русского реализма.

 

– Спасибо за беседу, Петр Федорович, и пусть все ваши начинания завершатся блестящим результатом!

 

 

Сергей Дебрер 
Интервью опубликовано в газете «Русская Германия», г. Франкфурт-на-Майне

16.04.2016 23:16